Друзья, продолжаем исследовать фотографии из семейного альбома нашего земляка Льва Карукина, который передала в наш музей для изучения его дочь Галина.
А это значит, перед вами новый выпуск “Проявления”.
Предыдущие тексты проекта можно найти на нашем сайте: tiam-tula.ru/proekt-pro…
Слово нашему сотруднику, историку, реставратору и писателю Владимиру Глазкову:
Тульский Кремль и площадь Челюскинцев, 1967 г.
Снимок сделан почти ровно по оси Денисовского переулка, точка съемки находилась между Дворцом пионеров (его край виден в правой части кадра) и зданием, которое в 1930-х называлось Дворцом труда. Автомобильное движение в переулке о ту пору было двухсторонним, но машины там проезжали, без преувеличения, хорошо если раза два в день, так что фотограф мог не опасаться случайно подкравшейся легковушки. Левее угла здания Дворца пионеров просматривается краешек постамента памятника Труду и Обороне. Фотография очень наглядно иллюстрирует, как изменился внешний облик площади Челюскинцев меньше, чем за десять лет – с конца 1950-х до второй половины 1960-х. Кремль зрительно стал намного выше и словно бы выпрямился. Эффект этот сугубо визуальный – даже в худшие для крепости годы стены и башни не отклонялись от вертикали ни на градус. Несмотря на то, что выстроен Кремль в низине, у реки, на сильно заболоченной почве, за долгие века он не дал сколько-нибудь существенной осадки. Секрет итальянских мастеров весьма прост: в материковый глинистый грунт было вбито огромное количество дубовых свай, на которые, в свою очередь, опирались мощные фундаменты, сложенные из белого камня – благо в окрестностях тогдашней Тулы и дубов, и известняка было предостаточно. О том, как устроен кремлевский фундамент, археологи знали еще в 1910-е, но насколько много дубовой древесины было забито и уложено в землю под кремлевский фундамент – стало понятно только в XXI веке, при прокладке ливневой канализации. Конечно, время от времени стены давали небольшие трещины, но отремонтировать их не представляло сложности ни в XVI столетии, ни тем более в последующие века. Не жалел великий князь Московский средств на укрепление южных рубежей своих владений. И правильно делал, как показали события 1552 г., когда под стены Тулы явился хан крымский со своим войском, но взять город не смог.
Отчего же Кремль на фото 1967 года выглядит словно бы воспрявшим от долгого сна? Во-первых, полностью восстановлена кирпичная кладка башен. К середине ХХ в. она заканчивалась на уровне нижней части пояса, выступавшего за линию стены. Нужен он был для того, чтобы вести огонь по врагу, подошедшему вплотную к башне. В процессе реставрации пояс был полностью восстановлен, включая его нижнюю часть, опиравшуюся при помощи маленьких сводов на вделанные в стену белокаменные консоли. Все это вместе взятое очень напоминает изящное европейское кружево, которое на рубеже XV и XVI столетий только-только набирало популярность — пик моды на него пришелся веком позже. Одним из центов итальянского кружевоплетения тех лет был Милан, где и поныне возвышается Кастелло-Сфорцеско, главная резиденция герцогов Сфорца. Именно этот замок, строительство которого было завершено в 1466-м, А. П. Рудаков считал ближайшим родственником Тульского Кремля. С замком Сфорца наш Кремль роднит, помимо декоративных деталей, общая композиция — итальянец хоть и гораздо меньше русского потомка, но имеет в плане строго прямоугольную, почти квадратную, форму, а фасадная стена с двумя круглыми угловыми и одной центральной башнями вызывает у туляка острое ощущение дежавю. Даже в судьбе обоих сооружений есть нечто общее. Тульский Кремль как минимум дважды (в начале XIX и ХХ вв.) пытались разобрать как представлявший опасность из-за падавших со стен кирпичей. На миланский замок в конце XVIII столетия нацелились тамошние патриоты, дабы снести его как символ французской королевской власти (территории нынешней Италии много веков подряд завоевывали все кому не лень). От разрушения памятник спас сам Наполеон – он как никто другой умел остужать горячие головы. Суворову, в отличие от Наполеона, доводилось бывать и в Милане, и в Туле, но обратил ли он внимание на архитектурное сходство замка и Кремля – историкам неизвестно.
Вернемся, однако, в родные пенаты. Помимо восстановления двурогих зубцов и итальянских кружев, при реставрации в 1960-х стены и башни Кремля подверглись скучной и трудоемкой процедуре, называемой «вычинка кирпичной кладки». При этом полуразрушенные кирпичи удаляют и заменяют новыми, которые кладут на известковом и ни в коем случае не на цементном растворе. Цвет кирпича при этом стараются подобрать максимально близко к оригиналу и строго следят за тем, чтобы новые кирпичи располагались вровень со старыми. При этом инструменты у каменщика те же, что и несколько веков назад – мастерок, особый молоток, да отвес. В результате стена, изъеденная временем, становится гладкой, устремленной ввысь, как это и было изначально по мысли строителей. Наконец, в процессе реставрации были восстановлены деревянные шатры. Архитекторы, составлявшие проект, спроектировали их не приземистыми, а наоборот, легкими и воздушными. При этом строго соблюдены все необходимые пропорции, так что шатры не выглядят чужеродным элементом.
Мне всегда особенно нравилась Спасская башня – ее кровля оканчивается маленькой граненой башенкой с окошками, увенчанной совсем уж крохотным шатром, над которым возвышается золотой флюгер в виде флажка. Как же мне в детстве хотелось попасть туда, чтобы взглянуть на центр Тулы с головокружительной, по моим тогдашним представлениям, высоты!Увы, реальность оказалась простой и скучной. Когда мы с приятелями забрались на верхний ярус Спасской башни, выяснилось, что добраться до башенки невозможно: к ней не ведет никаких лестниц, да и пола в ней тоже нет. Вторым разочарованием, памятным с того же визита, стали бойницы между зубцами башни, перекрытые установленными вертикально массивными дубовыми досками, толщиной, наверное, в мою руку. За стенами, совсем рядом, шумела городская жизнь, но увидеть ее можно было только в щели между досками и кладкой, или в маленькие бойницы. Теперь я знаю, что такое решение реставраторы применили специально, чтобы зимой в башни не попадал снег. Если его не убирать, он тает, вода опять замерзает, лёд разрушает кладку… Именно поэтому не дожили до наших дней оригинальные своды во многих
башнях. Так что советские архитекторы были не дураки – под ногами у нас лежал толстый слой пыли, но снега, несмотря на зиму, не было и в помине.
Центральный купол Успенского собора прикрыт фанерным коробом – в 1967-м, когда был сделан снимок, работы по его восстановлению еще продолжались. Сегодня ту реставрацию принято критиковать – мало того что изначальный синий цвет куполов почему-то заменили на золотой, так еще и качество золочения оказалось весьма низким. Его не хватило даже на два десятка лет, ржавчина на обшивке куполов проступила уже в середине 1980-х. Но при этом мало кто задумывается, что отделка не была основной задачей реставраторов. Автору этих строк доводилось видеть фотоснимки куполов, сделанные с близкого расстояния при подготовке проекта реставрации в конце 1950-х. Массивные кованые кресты осели и покосились, грозя рухнуть вниз, подкрестные яблоки (так называется шар, который прикрывает нижнюю часть креста) попросту сгнили и развалились, да и кровля вблизи тоже выглядела весьма грустно, а из стен попросту вываливались кирпичи. Сделать так, чтобы несущие конструкции храма, кровли и куполов прослужили еще долгие годы – вот что было главной задачей реставраторов. Кто и почему принял решение о смене цвета куполов – установить по сей день не удалось, в известных автору архивных документах об этом не сказано ни слова.
Уважаемые читатели! Если у вас в семье есть старые фотографии, наш музей с благодарностью примет их в дар или сделает с них цифровые копии. Принимаются любые фото, открытки, диафильмы или кинопленки периода до 2000 г. включительно. Давайте писать фотоисторию старой Тулы вместе!
Поделиться
