Друзья, мы продолжаем комментировать фотографии из семейного архива туляка Льва Карукина. Материалы были переданы в музей для изучения его дочерью Галиной.
Встречайте новый выпуск проекта “Проявление”.
Предыдущие публикации — на нашем сайте: tiam-tula.ru/proekt-pro…
Слово нашему сотруднику, историку, реставратору и писателю Владимиру Глазкову:
“Застройка улицы Коммунаров перед сносом, 1978 г.
Прямо вижу, как знатоки и любители истории Тулы, прочтя заголовок, уже занесли карающие пальцы над клавиатурой или над экраном, чтобы наказать автора за грубейшую фактическую ошибку. Хочу вас успокоить, коллеги и друзья. Хотя в далеком 1978-м я всего лишь ходил в начальную школу, мне прекрасно известно, что с 1963 года главная улица Тулы именуется проспектом Ленина. Тем не менее, комментируемый снимок, сделанный без малого полвека назад выдающимся тульским фотографом Вячеславом Малаховым, назван почти так же, как он озаглавлен в альбоме семьи Карукиных. Почему — поясню чуть позже, а пока задержусь на той самой, памятной моему поколению советской топонимике. Традиция эта давняя, и заложена она моим тёзкой, Владимиром Владимировичем Маяковским, ровно сто лет назад:
Куда бы
ты
ни направил разбег,
и как ни ерзай,
и где ногой ни ступи, –
есть Марксов проспект,
и улица Розы,
и Луначарского –
переулок или тупик.
Где я?
В Ялте или в Туле?
Я в Москве
или в Казани?
Бог весть, отчего в своём стихотворении «Ужасающая фамильярность», написанном в июле 1926-го, Маяковский наряду с Ялтой увековечил именно Тулу. Скорее всего, просто использовал первое пришедшее в голову название. Зато уж наверняка, побывав спустя полгода, в феврале 1927-го, в городе оружейников, с воодушевлением прочёл со сцены Дома Советов (ныне Дом Дворянского собрания) не только что-то вроде «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» или “Нью-Йорка”, но и стихи про шаблонную советскую топонимику. Великий поэт покинул наш мир в 1930 году, по одной из версий – не вынеся противоборства с советской повседневностью. Единообразие же названий улиц и проспектов никуда не делось, а напротив, с годами разрослось по всему Союзу, окрепло и окончательно забронзовело как раз к 70-м годам прошлого века. Что ни город – набор имён один и тот же: Ленин, Маркс, Энгельс, далее все деятели коммунистического движения по ранжиру. Зачастую, как говорится, из-за деревьев было не видно леса. Кто, скажите на милость, помнит, что тульская улица Луначарского названа не в честь наркома просвещения, а в честь его брата Платона Васильевича, в 1901 году высланного из Москвы в Тулу, создавшего в нашем городе комитет партии большевиков и несколько лет принимавшего активное участие в его работе?
В 1920-е новой власти не понравилось название улицы Зайковой, носившей имя тульского оружейника и домовладельца, и её переименовали в честь большевика, погибшего в Гражданскую войну, но хотя бы тульского уроженца — Владимира Александровича Осташева. А вот переименование улицы Гольтяковской, некогда получившей своё название от династии оружейников и предпринимателей Гольтяковых, в улицу Чапаева, ничего, кроме сожаления, не вызывает. Легендарный комдив, конечно, был героем, но к Туле-то он какое имеет отношение? Улицу Демидовскую в 1922-м переименовали в честь В. Володарского, профессионального революционера, который о Туле если и знал, то понаслышке. Историческое название улице вернули только в 1990-е. Кстати, к разного рода переименованиям и возвращениям тоже надо подходить с умом. Вот почему я, к примеру, категорически против того, чтобы улица Металлистов вновь стала Пятницкой? Да потому, что в России было много церквей в честь Параскевы Пятницы, а значит, могло быть немало Пятницких улиц. Ближайшая из них к Туле, знаменитая улица купцов и трактиров, находится в Москве. А вот улица Металлистов на просторах России-матушки одна-единственная. Названа она была в 1924-м в честь Тульского отделения союза, объединявшего специалистов по обработке металла. Здание профсоюза, оно же рабочий клуб, дожило до наших дней (ул. Металлистов, 5-а) и в 2020-м получило статус памятника архитектуры. Набережная Дрейера, улица братьев Жабровых, Чулковский мост, Демидовская плотина, Платоновский лес, Баташевский сад, магазин Филиппова, аптека Белявского… Только так, по крупицам, по кирпичикам, можно воссоздать неповторимый облик нашего города, нашей малой Родины.
Возвращаясь к тому, с чего начали – так почему же запечатлённая на фото застройка (по сути – один старый трёхэтажный дом) названа по улице Коммунаров, которой к 1978-му в Туле не было уже целых пятнадцать лет? На мой взгляд, потому, что именно на эпоху улицы Коммунаров (1918 – 1963) пришёлся её расцвет. В этих, ныне не существующих, кварталах кипела жизнь. Жилые дома с магазинами в первых этажах, дом обкома и облисполкома, в его первом этаже – Музей оружия, рядом – областная библиотека. Одно из зданий на месте “белого дома”, в Шурдуковском переулке, занимало относившееся к ней книгохранилище, и адрес “Шурдуковский, 4” был памятен многим тульским студентам 1950-х и 1960-х. Никто ещё не знал, что в Москве уже разрабатывается новый генплан, согласно которому едва ли не весь исторический центр Тулы должен был отправиться под бульдозер. Глубоко символично, что на первом этаже в кадр попали бетонные опоры с характерными ригелями – часть каркаса «белого дома», со стройки которого и сделан снимок.
Запечатлённая на фото трёхэтажка встречается лишь на немногих снимках. Сколько-нибудь подробных сведений о ней, судя по всему, не сохранилось. Такова горькая ирония – рассуждая об утраченной застройке тульского центра, мы, как правило, даже толком не знаем, что потеряли. Можно лишь с уверенностью предположить, что типичный для дореволюционной Тулы двухэтажный дом был надстроен третьим этажом в конце 1920-х или в 1930-е. Такой вывод напрашивается, если сравнить формы окон, лепные наличники и тяги первых двух этажей с абсолютно гладкими стенами третьего, украшенного лишь двумя балконами с простенькими, но изящными решетками. Подобные надстройки были типичным для довоенных времен явлением – добротная кладка старинных стен легко могла выдержать ещё один этаж, тем более с лёгкими деревянными перекрытиями. На первом этаже сохранились вывески двух магазинов – “Книги” и, судя по всему, “Культтовары”. Последний термин ныне прочно забыт, а в 1930-х – 1960-х так называли магазины, предназначенные, говоря официальным языком, для удовлетворения культурных потребностей трудящихся. Там можно было приобрести много чего интересного – от игрушек и канцтоваров до музыкальных инструментов, от настольных игр и футбольных мячей до фотоаппаратов. Специализированные “Спорттовары”, “Фототовары” и “Музыкальные товары” появились в нашем городе много позже. Ещё одна характерная примета, выдающая дом под снос – на окнах нет ни одной занавески. Это я вам говорю как немало походивший по старой застройке Заречья и Чулкова в начале 1990-х.
Нужно сказать несколько слов и о храме, возвышающемся на заднем плане. В СССР здания, в том числе церковные, построенные в «русском стиле», почему-то не жаловали. Популярные издания о такой архитектуре всегда отзывались отрицательно. Здесь же все признаки стиля налицо: массивный силуэт, вытянутые по вертикали окна, обрамлённые небольшими колоннами, узорчатая кладка, несколько рядов кокошников и мощное пятиглавие. Главный купол почему-то всегда напоминал мне шлем Ильи Муромца из детских книжек. Свято-Успенский девичий монастырь был возведен южнее Кремля, по-видимому, в конце 1640-х годов. Первый главный собор обители был каменным двухэтажным. В конце XVIII столетия на его месте воздвигли одноэтажную каменную церковь. Сто лет спустя она пришла в ветхость и в 1899-м была разобрана, а в 1902 году здесь выстроили двухэтажное здание, существующее и поныне. Нижний тёплый храм имел один престол во имя равноапостольной Марии Магдалины и великомученика Пантелеймона целителя, верхний – главный престол Успения Пресвятой Богородицы и приделы во имя иконы «Неопалимая Купина» и во имя Александра Свирского. Росписи храма, выполненные в 1909 году, являются копией знаменитых фресок В. М. Васнецова во Владимирском соборе Киева, но имена их авторов пока не установлены. Почему же храм пощадили (хотя согласно одной из городских легенд, пытались взорвать)? Вероятно, по очень простой причине – ещё с довоенных времен здесь размещалось фондохранилище Государственного архива Тульской области. Основное здание архива и читальный зал находились неподалеку – за цирком, в здании церкви Николы за валом (ул. Пионерская, 17).
Я впервые увидел старинный собор таким, каким он запечатлён на этом фото – без крестов, с малыми барабанами, перекрытыми вместо глав коническими кровлями из проржавевшего оцинкованного железа. Часть медной обшивки центральной главы то ли пытались ободрать (что любили делать воинствующие безбожники, когда снимали кресты), то ли она была утрачена со временем. Оставшиеся листы приобрели зеленовато-серый цвет и издали напоминали нечто среднее между мхом и шкурой доисторического животного. Как же я радовался, когда во второй половине 1980-х восстановили боковые главы, установили на место кресты, заменили обшивку крыш кокошников и центральной главы! Первые несколько лет, пока свежая медь не покрылась шоколадной патиной, купола сияли в лучах закатного солнца ярче, чем у Успенского собора Тульского кремля. С тех пор внешний вид церкви не изменился. В 2006-м Свято-Успенский храм был возвращён верующим, а в 2012-м – полностью отреставрирован, включая росписи и внутреннее убранство”.
Уважаемые читатели! Если у вас в семье есть старые фотографии, наш музей с благодарностью примет их в дар или сделает с них цифровые копии. Принимаются любые фото, открытки, диафильмы или киноплёнки периода до 2000 года включительно. Давайте писать фотоисторию старой Тулы вместе!
Поделиться
