Друзья, мы продолжаем комментировать фотографии из семейного архива туляка Льва Карукина. Материалы были переданы в музей для изучения его дочерью Галиной.
Это значит, перед вами новый выпуск проекта “Проявление”.
Предыдущие публикации — на нашем сайте: tiam-tula.ru/proekt-pro…
Слово нашему сотруднику, историку, реставратору и писателю Владимиру Глазкову:
“Строительство Дома Советов, 1978 г.
Я уже упоминал, что период с 1961 по 1985 год, скорее всего, войдет в историю города как “эпоха Юнака”. При этом первом секретаре обкома наш город поистине изменился до неузнаваемости, в том числе и в лучшую сторону. Цирк, драмтеатр, новые поликлиники и больницы, корпуса “педа” и “политеха”, жилые микрорайоны, троллейбусная сеть, мосты, огромные вложения в коммунальные сети… Одним из главных для тогдашнего руководителя навыков – «выбивать» в Москве деньги на всякие полезные проекты – хозяин области владел в совершенстве. Возможно, играли свою роль давние связи в Москве. Как-никак до работы в Туле Иван Харитонович некоторое время возглавлял Днепропетровскую область, где родился и откуда начинал партийную карьеру Леонид Ильич Брежнев. Однако финансирование мало было получить – выделенные средства, или, как тогда любили выражаться, капиталовложения, нужно было ещё освоить. То есть превратить цифры на счёте в Госбанке в реальные объекты. А вот с этим в позднем СССР возникли весьма серьёзные проблемы. Строители могли не выходить на объект по полгода, а затем к Октябрьским или к Новому году работать сутками напролет, лишь бы хоть как-нибудь спихнуть здание приемной комиссии. Разумеется, наряды при этом оплачивались по самым высоким расценкам. О качестве можно было даже и не заикаться: повезет – сделают как надо, а не повезет – это уже будут проблемы заказчика.
Главной причиной этого грустного явления, как считается, была нехватка средств. В последние десятилетия своего существования СССР тратил на оборону космические суммы, прочие же отрасли финансировались по остаточному принципу. Да и рабочих рук не хватало – привлечение строители из других регионов стали нормой именно в те времена. Были это выходцы отнюдь не из южных республик, а все больше из совсем уж сермяжной глубинки северной и центральной России. Набирали их строго по установленным лимитам (было такое понятие – лимитчики, на молодежном жаргоне “лимита”, с ударением на последнем слоге). Жили они в общежитиях, трудились там, куда не желали идти местные. Стимул был вполне конкретным: получить прописку в крупном городе, вначале временную, потом постоянную, а отпахав положенный срок, ближе к старости – и собственную малометражную квартирку где-нибудь на окраине. Правда, для небогатой Тулы лимитчики были явлением нетипичным, и работали они в основном не на стройках, а на заводах – на том же комбайновом или на Тулачермете. Большинство же их стекалось в Москву, Ленинград и в прочие города-миллионники. В Кронштадте в наши дни существует целый район (на местном жаргоне именуемый почему-то Простоквашино), некогда построенный как жилье для граждан, набранных по лимиту на стройку дамбы (ныне – Комплекс защитных сооружений Санкт-Петербурга).
Для Тулы конец 1970-х и 1980-е можно с полным правом назвать временем долгостроев. Если в 1960-е строительство крупных общественных зданий по индивидуальным проектам (тех же цирка и драмтеатра) занимало от трёх до пяти лет, то в 1970-е и 1980-е эти сроки увеличились более чем вдвое. Дом науки и техники (ул. Менделеевская, 1) строили примерно семь лет, диагностический центр (ул. Фридриха Энгельса, 58) – около восьми. Еще дольше возились со зданием областной библиотеки (ул. Фрунзе, 13) и с комбинатом бытового обслуживания (ул. Демонстрации, 10-б). Оба объекта потом долго стояли заброшенными и никогда так и не использовались по назначению. Большинство прочих долгостроев удалось с грехом пополам завершить к концу 1980-х, но этих подвигов уже никто не оценил. В стране вовсю бушевала перестройка, до летящих с постаментов памятников оставались считанные месяцы, а там недалече было и до фразы “берите суверенитета столько, сколько сможете”. Разве что новый Зареченский мост удалось частично возвести за год с небольшим, дабы в июле 1980-го пронести по нему Олимпийский огонь – но и здесь окончательная достройка заняла целых три года. Все это время большая часть автотранспорта из Заречья на городскую сторону была вынуждена двигаться через Чулковский мост – по счастью, уже новый, выстроенный в 1974-м и окончательно принятый в эксплуатацию двумя годами позже. Кстати, в начале 1980-х в городе циркулировали упорные служи о том, что трещина, обнаруженная в конструкциях старого Зареченского моста (постройки 1948 года), была на самом деле не трещиной, а компенсационным швом, предусмотренным проектом, и что глаза на это якобы открыл архитектор моста, да вот только нашли его слишком поздно. Но даже если это и правда, документального подтверждения версии вполне может и не найтись. Достоверно известно лишь, что ломали старый Зареченский мост чуть не дольше, чем строили новый – крепок оказался железобетон, уложенный при Иосифе Виссарионовиче.
В общем, к началу 1980-х центральную часть Тулы буквально заполонили кирпичные коробки без окон, обнесенные двухметровыми дощатыми заборами, выкрашенными линючей бледно-зеленой краской. Для солидности на них любили развешивать плакаты вроде «Научно-технический прогресс на службу родине Октября» или “Решения XXVI съезда КПСС – в жизнь!”, но несознательный народ лишь отпускал по этому поводу мрачные антисоветские шуточки. Ещё заборы служили для размещения афиш, например, таких как “Летайте самолетами Аэрофлота!” (можно подумать, что в Союзе был выбор). Однако более всего мне запомнился здоровенный (длиной, наверное, метров двенадцать и высотой в рост человека) черно-желтый шрифтовой транспарант, который рекламировал цирковую программу знаменитого советского фокусника Отара Ратиани «Человек-невидимка». Это произведение оформительского искусства году так в 1983-м несколько месяцев украшало собою забор вдоль проспекта Ленина, на месте нынешнего Южного рынка. Некогда существовали планы построить там большую гостиницу (по непроверенным слухам, “Интурист”), но при рытье котлована были задеты водоносные слои и на месте стройки образовалось камышовое озерцо с торчащими оголовками свай, и проект забросили. Дабы разруха не бросалась в глаза высоким гостям, возвели тот самый забор – как гласила народная молва, за одну ночь, к визиту президента Франции Валери Жискар д’Эстена, впервые посетившего Ясную Поляну в 1975-м. Правда это или домысел, проверить вряд ли удастся. Так вот, всё бы ничего, но господа оформители то ли в спешке, то ли под влиянием винных паров вместо буквы “О” изобразили в первом слове букву “Е”. “ЧЕЛЕВЕК-НЕВИДИМКА” провисел в первоначальном виде напротив главного корпуса пединститута, наверное, дня три, после чего ошибку без лишнего шума исправили — благо очертания букв позволяли. Не было тогда ни смартфонов, ни соцсетей, не то что нынче.
Рекордсменом среди местных «строек века» стал, конечно же, “белый дом” — один из этапов его возведения как раз запечатлен на снимке. Нынешнее его жаргонное название появилось лишь в прессе эпохи перестройки и гласности, в самом конце 1980-х. В те времена в журналистике хорошим тоном считалось, если уж пишешь что-то о Советской власти, непременно написать это с какой-нибудь подковырочкой. Один весьма известный в Туле конца 1980-х и начала 1990-х журналист (ныне, по слухам, проживающий в Польше) неизменно называл в своих заметках памятник Ленину на одноименной площади Тулы не просто “Ильич”, но “шароголовый Ильич”. Такой вот пунктик был у человека. На этом фоне пресса начала 1980-х были куда спокойнее и сдержаннее, хоть и несравнимо скучнее. Новое здание, где под одной крышей должны были разместиться все партийные и советские структуры, управлявшие городом и областью, называлось в печати исключительно Домом Советов. Цели архитекторов, составлявших его проект в Москве, по тем временам выглядели весьма благими: открыть вид на недавно отреставрированный Кремль и на здание областной библиотеки (ныне Музей самоваров), а кроме того, наконец-то создать городскую площадь, где можно было бы проводить военные парады и демонстрации трудящихся.
С главной площадью у Тулы не заладилось еще во времена екатерининского регулярного плана 1779 года. В 1920-е исполняющей её обязанности была назначена треугольная площадка на углу улиц Советской и Демонстрации 1903 года (до 1928 г. – ул. Калужской), наименованная по такому случаю площадью Восстания. Однако по меркам характерной для 1970-х гигантомании её уже не хватало для колонн с портретами и лозунгами. Сам проект был весьма смелым по тем временам: выступавшие за периметр фундамента два последних этажа, вертикальные ребра, придававшие фасаду ритмичный рисунок, облицовка из стекла и пластика, серебристые алюминиевые оконные рамы… На прилегающей территории предполагалось разбить сквер с фонтанами, оборудованными цветной подсветкой. Имелся и свой небольшой фонтанчик во внутреннем колодцеобразном дворике. О том, что одновременно с возведением этого великолепия будет снесено три квартала ценнейшей исторической застройки, никто, похоже, всерьез не думал. В те времена даже здания XVIII столетия, коих в современной Туле осталось раз, два и обчелся, играючи отправлялись под бульдозер. Что же говорить о домах XIX и начала ХХ веков, составлявших архитектурное лицо старого города? Многие из них даже не имели статуса памятника архитектуры. К тому же после многолетнего использования под коммунальные квартиры им требовалась дорогостоящая реставрация. А экономика, как любил говорить дорогой Леонид Ильич, должна быть экономной.
Точная дата закладки Дома Советов мне, к сожалению, неизвестна. Зато я помню, что не успев начаться, стройка тут же обросла слухами один нелепее другого, и с годами их только множилось. То при рытье котлована якобы обнаружилась какая-то скала, не замеченная геологами, которую нельзя было трогать, а раз тронули – весь центр Тулы начнет буквально проваливаться в болото. То нашлось старинное кладбище, откуда кости вывозили чуть не грузовиками, а ещё строители откопали залежи конского навоза двухсотлетней давности, который якобы и растащили по личным участкам. Конский навоз, к слову сказать, о ту пору был легендой среди дачников, и за самосвальный кузов этого ценного органического удобрения шофёр дядя Вася мог не просыхать с утра до вечера. И о том, что цокольный этаж нового здания будет связан подземными туннелями с… Тут рассказчик обычно умолкал, испуганно прикрывши рот ладошкой, что являлось поводом налить ещё по одной и поговорить о чём-нибудь нейтральном, например, о футболе.
Когда строительство вступило в завершающую фазу, некоторые граждане клялись и божились, что внутренние помещения в здании облицованы какой-то дорогущей и сверхдефицитной плиткой – конечно же, импортной. И что якобы её вначале положили, а потом стали прокладывать коммуникации, из-за чего плитку пришлось долбить, а новую взять было негде. Как неоднократно бывавший в этом здании в начале 1990-х ответственно заявляю – враньё. В кабинетах начальства там были панели из шпонованного ДСП, в кабинетах попроще – крашеная штукатурка, а в местах общего пользования – обычная советская белая плитка. Сей слух возник, видимо, из-за того, что к началу 1980-х абсолютно любая керамическая, или, как тогда говорили, кафельная плитка в СССР стала дефицитом. Купить её можно было исключительно по знакомству и с переплатой. Из всего этого народного творчества к истине относится лишь то, что в центре Тулы действительно поднялся уровень грунтовых вод, затопивших подвалы исторических зданий. Но это беда многих старых городов, где из-за плотной застройки нарушен естественный сток. Противоядие известно – дренаж и ливневая канализация, что, конечно, недёшево, но зато делается один раз и на века. Белый же дом ныне воспринимается как яркий представитель архитектуры советского модернизма. За прошедшие полвека он тоже стал частью нашей истории – из песни, что называется, слова не выкинешь.
Уважаемые читатели! Если у вас в семье есть старые фотографии, наш музей с благодарностью примет их в дар или сделает с них цифровые копии. Принимаются любые фото, открытки, диафильмы или киноплёнки периода до 2000 года включительно. Давайте писать фотоисторию старой Тулы вместе!
Поделиться
