Друзья, мы продолжаем комментировать фотографии из семейного архива туляка Льва Карукина. Материалы были переданы в музей для изучения его дочерью Галиной.
Встречайте новый выпуск проекта “Проявление”.
Предыдущие публикации — на нашем сайте: tiam-tula.ru/proekt-pro…
Слово нашему сотруднику, историку, реставратору и писателю Владимиру Глазкову:
“Дворец пионеров, 1986 г.
Уникальное для нашего города здание Дворца пионеров (оно же — рыбный магазин Платонова, оно же — городская дума) на протяжении своего существования много раз попадало в объективы тульских фотографов. Не стал исключением и Лев Карукин, запечатлевший это выдающееся произведение архитектуры 1880-х годов в разные периоды его истории. Сегодня речь пойдет о снимке, сделанном поздней осенью 1986-го.
Чем стала для тульской архитектуры вторая половина 1980-х, когда новшества в повседневной жизни граждан сыпались как из рога изобилия, а общественная активность развернулась в невиданных ранее масштабах? Как ни странно – эпохой безвременья. Реализацию масштабных проектов по перестройке центра, начатых в 1970-е, пришлось остановить по весьма банальной причине: в казне не хватало средств. В те достославные годы основу советского экспорта (более половины в денежном выражении) составляла продажа нефти и газа, цены на которые к середине 1980-х рухнули до исторического минимума. Соответственно, сократились и валютные поступления – при том, что СССР к тому времени был критически зависим от импорта продовольствия. Пшеницы твёрдых сортов, например, у нас выращивали очень мало – практически вся она закупалась в США и в Канаде. А без муки из неё ни макарон приличных не сделаешь, ни хлеба нормального не испечёшь. Помнится, в начале 1980-х нарезной батон стоил 25 копеек, и на вкус он был куда как приятнее нынешних булок, с бабушкиным вареньем заходил просто на ура. Где-то году к 1985-му ему появилась альтернатива – тоже батон нарезной, того же веса, только по 23 копейки. И вот каково было это чудо советского хлебопечения, нынешнее молодое поколение представить не в состоянии. Черствел он быстро (именно тогда появилась манера хранить хлеб в полиэтиленовом пакете), внешне напоминал расползшуюся лепешку, и на вкус был так себе. Народ в массе своей относился с пониманием – ещё живо было поколение, заставшее и хлебные карточки, и прикрепление к магазинам. Властям же, дабы не пришёл царь-голод, приходилось экономить на чём только можно – в том числе и на столь затратном деле, как капитальное строительство.
Хорошо, что к 1983-му с грехом пополам успели достроить Дом Советов и новый Зареченский мост. После этого активно возводилось лишь дешёвое панельное жильё. Панели делал местный завод крупных деталей, что возле Тулачермета, плиты перекрытий – несуществующий ныне завод ЖБИ на Сурикова. Лепили эти бело-кофейно-коричневые девятиэтажки – только в путь, отправив под снос практически все деревянные дома в Чулково и значительную часть – в Заречье. Для человека, всю жизнь топившего печку и таскавшего воду из колонки, квартира в таком панельнике казалась настоящим раем. Ну и пусть, что после заселения лифт по полгода не работает – дотопаем на девятый пешком, чай, не баре. На стены, покрашенные бурой болотной краской или оклеенные дешевыми обойчиками, тоже внимания особо не обращали – на первое время сойдет, а там поменяем. Благо в те же годы на улице Кауля открылся фирменный магазин от местной обойной фабрики (тоже, кстати, не дожившей до наших дней). Хуже было с пластинчатыми радиаторами, прекрасно памятными моему поколению. Эта уникальная конструкция быстренько забивалась пылью и почти переставала работать. Снаружи вроде теплая, а не греет. Продувка пластин пылесосом помогала мало. После промывки водой между ними и трубой, на которую они были насажены, появлялась ржавчина, и через годик-другой прибор переставал греть окончательно. Кто мог, доставал через знакомых чугунные батареи, в том числе и срезанные из старых зданий. Остальные кутались в кофты, надевали штаны с начесом и тёплые носки, не жалели бумаги и клейстера на заклейку косых и рассохшихся окон, в особо морозные дни грели кирпич на газе. Тоненькую входную дверь из ДСП обивали изнутри кожзаменителем со струной при помощи особых обойных гвоздиков, которые нынче уже не выпускают. Обивали, как правило, не сами, а с привлечением спецов по объявлению в «Тульской панораме». У этих бойких улыбчивых ребят всегда имелись в наличии материалы, коих в свободной продаже было не купить. Занимала процедура от силы полчаса, и стоила 15 советских рублей – а это, между прочим, почти шестая часть зарплаты начинающего инженера. Ничего! Зато из подъезда в квартиру не дует. Но главное, как говорил персонаж популярного фильма в исполнении Всеволода Санаева, «смотри, что получается: вода рядом, дров не надо, в огороде копаться не надо… Да ведь подумать страшно!».
Продолжим, однако, рассказ о судьбе исторического центра. В августе 1985-го ушёл на персональную пенсию союзного значения Иван Харитонович Юнак. Его преемник, судя по всему, более всего остерегался беспокоить союзное начальство, а уж просить у него новых денег тем более. К середине 1980-х работы по перестройке центра практически прекратились. Одним из последних отправился под бульдозер знаменитый некогда «дом-утюг» на площади Восстания, на углу с улицей Фридриха Энгельса – ныне на этом месте собственно торговый центр «Утюг». Есть в Туле несколько зданий, которые дошли до наших дней только по причине нехватки бюджетных средств в позднесоветские годы. Таковы, например, дом Сисиных (проспект Ленина, 26) и соседний с ним дом Засыпкиных на углу улицы Каминского (проспект Ленина, 28 и 28-а). По слухам, на их месте предполагалось возвести многоэтажное общежитие завода «Октава». Многочисленные анекдоты про женские «общаги» мы приводить не будем, но ежели вспомнить, что до 1917 года в угловом доме помещалась гостиница Чайкина с пресловутыми «нумерами», то легкая усмешка истории налицо. Предполагалось ли сохранить «обкомовскую» поликлинику (она же поликлиника № 2) на улице Каминского, 22 – науке, как говорится, неизвестно. Скорее всего нет – в ту пору старались сносить и застраивать целые кварталы, а часть этого квартала со стороны Центрального переулка была освобождена от старых построек много раньше, и ещё в советские времена принадлежала заводу «Октава».
Вернёмся, однако, к тому, с чего начинали – ко Дворцу пионеров. Выглядело это здание в середине 1980-х далеко не лучшим образом: обшарпанный фасад, ржавая крыша, да и интерьер, помнится, оставлял желать много лучшего. Тульский центр в те годы почти повторил судьбу московского. Жилых домов в нём с каждым годом оставалось всё меньше, преобладали разного рода организации и конторы, а значит, и людская активность мало-помалу перемещалась в новые районы. Площадь Челюскинцев весь день была практически пустынной. Оживала она только по утрам и вечерам, когда люди шли с работы и на работу, да был ещё небольшой всплеск активности в середине дня, когда заканчивались занятия в соседнем ПТУ № 4 (ныне колледж имени Никиты Демидова; ул. Металлистов, 2-а). В те же примерно годы пригородные автобусы переместились от церкви Благовещения на новую автостанцию под Демидовским путепроводом. Чуть позже закрылся ресторан «Упа», а конечная троллейбуса «Площадь Челюскинцев» стала тупиковой, и на ней отстаивались троллейбусы в межпиковое время. Как раз момент опускания (а может, наоборот, подъема) штанг токосъемников и запечатлён на фото – следовательно, сделано оно или часов в десять утра, или часа в три дня. Сам троллейбус ЗиУ-9 довольно свежий, с квадратными указателями поворотов – такие, в типовой окраске «бело-серый кузов с цветной окантовкой», поступали в Тулу с середины 1980-х.
С безлюдьем резко контрастирует киоск «Союзпечати» нового образца, прекрасно видимый в центре фото. Прочие точки по продаже прессы, существовавшие в городе к тому моменту, сохранились, судя по всему, с начала 1970-х. Моё поколение прекрасно помнит эти бело-синие прямоугольные будочки с небольшими витринами, с крохотным окошечком, куда подавали деньги и откуда появлялась свернутая в трубку газета, и с неприметной дверкой сбоку – для продавца. Вывеска на них делалась по старинной технологии – масляной краской на стекле, белыми буквами по синему фону. Новомодный же киоск из серебристо-серого алюминия, с большими окнами, с надписью огромными накладными металлическими буквами «СОЮЗПЕЧАТЬ» на подложке шоколадного цвета, в Туле был один-единственный – на площади Челюскинцев. Его собратья обитали в основном в Москве, возле станций метро, где из них торговали не только газетами, но и, например, цветами или проездными билетами. Основной их конструктивной особенностью было то, что застеклённая дверь для киоскера помещалась посередине передней стенки. В этой же двери было смонтировано окошечко и под ним – небольшая полочка. Летом, в жару, дверь обычно открывали и торговали непосредственно через неё, что давало редкое для тех лет чувство единения продавца и покупателя. Разрабатывались такие киоски, скорее всего, для установки в нишах подземных переходов или входов в метро, а на улице их можно было ставить вплотную друг к другу. Рассчитывались они, видимо, на немалый срок эксплуатации (алюминий – штука долговечная), но прожили недолго, примерно лет десять: в реалиях наступивших 90-х для них не было места».
Уважаемые читатели! Если у вас в семье есть старые фотографии, наш музей с благодарностью примет их в дар или сделает с них цифровые копии. Принимаются любые фото, открытки, диафильмы или киноплёнки периода до 2000 года включительно.
Давайте писать фотоисторию старой Тулы вместе!
Поделиться
